В ожидании сегодняшних итогов 48-го ММКФ расскажу еще об одной картине фестиваля из конкурса документального кино, где состоялась ее мировая премьера и которую удалось посмотреть на пресс-показе и обсудить с автором. Новый документальный фильм режиссера Марины Марии Мельник «Музей» посвящен Государственному музею изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, но это не традиционный док об истории и жизни одного из самых известных символов художественного наследия России — кинолента получилась необычным и авторским высказыванием.
Из аннотации:
«Память сосредоточена в вещах, которыми люди пользовались в разные эпохи. Каждая из них – это история, способная тронуть сердце человека и превратиться в нечто большее, чем просто предмет. Так и само место – храм искусства – превращается не только в стены и витрины, но и в хранителя духовного достояния».
«Память сосредоточена в вещах, которыми люди пользовались в разные эпохи. Каждая из них – это история, способная тронуть сердце человека и превратиться в нечто большее, чем просто предмет. Так и само место – храм искусства – превращается не только в стены и витрины, но и в хранителя духовного достояния».
Марина Мария Мельник (на пресс-конференции после пресс-показа):
«Идея снимать фильм о Пушкинском музее принадлежала киностудии «12 кадр». Они делают проекты о культурных ценностях, об усадьбах, про архитектуру несколько проектов делали. И они, собственно, выбрали Пушкинский музей как объект, и предложили мне, как режиссеру, поучаствовать. А мне, как коренной москвичке, очень близок Пушкинский музей, конечно. И было очень грустно, что о нем пока что нет такого современного фильма. Фильмы есть о Пушкинском музее, безусловно, но хотелось какой-то современный взгляд на это дать. Вот поэтому было страшно туда подступаться, а еще страшнее было, когда мы туда подступились, потому, что нужно было сдать всем хранителям «экзамены» перед тем, как мы с ними будем разговаривать. Вот это было непросто, но это было интересно!»
Фильм действительно получился современным и даже новаторским. Главный акцент, который вспоминается в первую очередь спустя вот уже несколько дней после просмотра, — использование хореографических элементов, редких для российской документалистики. Танец в исполнении артистов балета Мариинского театра занимает значительное место в фильме, им пронизаны многие эпизоды, а сами хореографические номера исполняются непосредственно в залах и на главной лестнице Пушкинского музея.
Танец как метафора, как образ и эмоции драматических событий из истории музея, которые нельзя реконструировать с помощью кинохроники, т.к. ее нет или она не сохранилась. Обычно для исторических реконструкций в российском документальном кино используются либо игровые постановочные эпизоды, либо анимация или иные мультимедийные элементы, но в фильме «Музей» сделана смелая ставка именно на танец. Почему смелая: во-первых, так мало, кто у нас сейчас делает. Во-вторых, Марина Мария доверила всю творческую танцевальную часть солисту Мариинского театра, хореографу и артисту с мировым именем Владимиру Варнаве, который полностью отвечал за пластические эпизоды и костюмы (одежда артистов балета до предела минималистична, чтобы не отвлекать от главного).
В-третьих, это выглядит необычно, а порой несколько избыточно и по длительности самих танцевальных номеров, и по чрезмерной экспрессии и иносказательности, к которой российский зритель может быть не готов. В сочетании с оригинальной музыкой, — она была написана специально для фильма молодым композитором из Санкт-Петербурга Александром Васильевым — все танцы производят мощное впечатление, но, думаю, каждый зритель увидит в этих номерах что-то свое. Мне, например, особенно запомнился танец, реконструирующий большую музейную статую с быком. В этом смысле фильм, конечно, хорошо смотреть на большом экране, он действительно зрелищный.
ТРЕЙЛЕР (не передает всей масштабности и разнообразия хореографических эпизодов):
Марина Мария Мельник (на пресс-конференции после пресс-показа):
«Сначала я со своей режиссерской стороны обозначила вот эти пластические эпизоды. Почему вообще они были созданы? Потому что история, о которой рассказывают хранители, история, о которой рассказывают сотрудники Пушкинского музея, их невозможно проиллюстрировать хроникально, нет такой хроники. И у нас не было такого поля доступа в какие-то закрытые части музея, мы были очень сильно ограничены, и мы попали под смену директоров, что тоже внесло очень много ограничений. Что разрешал один директор, не разрешал другой. Но я не могу сказать, что это плохо.
На самом деле, всё что-то живое, что-то настоящее, оно рождается чаще всего в момент каких-то ограничений. Когда они были обозначены, стало понятно, что очень хочется это выразить, и, наверное, выразить это пластически, и тогда я стала просто наблюдать за тем, а что это за музей? На что мы обращаем внимание, когда мы приходим в музей? Мы в первую очередь, когда мы там детьми приходили, мы обращали внимание на пластику скульптуры. Мне захотелось передать дух хранителей музея, которые не работают, а которые служат этому храму искусства, через вот этот дух, который мы отразим в танце. Поэтому я пригласила своего друга, хореографа Владимира Варнаву, который привёз танцоров из Мариинского театра и поставил каждый эпизод, предложенный ему, он уже режиссировал пластически, как это выразить.
И, конечно, это команда такого высокого уровня, что они смогли и придумать, как должны выглядеть, какие костюмы у танцоров должны быть, чтобы это не было пошло, чтобы это не помещало все в какое-то странное пространство. Потому что всегда очень сложно в документальном кино входить в пространство, которое не совсем документальное, чтобы оно не было инородным. Но, мне кажется, в нашем случае мы имеем на это право, как сказал один из героев фильма, что в музее многое можно. Важно, что ты можешь себе позволить.
Мы очень сильно были ограничены в количестве смен, и, на самом деле, мне кажется, что в таком сжатом времени многое удалось. Это хорошо, что сотрудники музея позволяли нам попадать туда, куда нельзя попадать, смотреть то, что, как бы, пока не хотелось показывать. Многие нам шли навстречу, помогали очень много.»
«Сначала я со своей режиссерской стороны обозначила вот эти пластические эпизоды. Почему вообще они были созданы? Потому что история, о которой рассказывают хранители, история, о которой рассказывают сотрудники Пушкинского музея, их невозможно проиллюстрировать хроникально, нет такой хроники. И у нас не было такого поля доступа в какие-то закрытые части музея, мы были очень сильно ограничены, и мы попали под смену директоров, что тоже внесло очень много ограничений. Что разрешал один директор, не разрешал другой. Но я не могу сказать, что это плохо.
На самом деле, всё что-то живое, что-то настоящее, оно рождается чаще всего в момент каких-то ограничений. Когда они были обозначены, стало понятно, что очень хочется это выразить, и, наверное, выразить это пластически, и тогда я стала просто наблюдать за тем, а что это за музей? На что мы обращаем внимание, когда мы приходим в музей? Мы в первую очередь, когда мы там детьми приходили, мы обращали внимание на пластику скульптуры. Мне захотелось передать дух хранителей музея, которые не работают, а которые служат этому храму искусства, через вот этот дух, который мы отразим в танце. Поэтому я пригласила своего друга, хореографа Владимира Варнаву, который привёз танцоров из Мариинского театра и поставил каждый эпизод, предложенный ему, он уже режиссировал пластически, как это выразить.
И, конечно, это команда такого высокого уровня, что они смогли и придумать, как должны выглядеть, какие костюмы у танцоров должны быть, чтобы это не было пошло, чтобы это не помещало все в какое-то странное пространство. Потому что всегда очень сложно в документальном кино входить в пространство, которое не совсем документальное, чтобы оно не было инородным. Но, мне кажется, в нашем случае мы имеем на это право, как сказал один из героев фильма, что в музее многое можно. Важно, что ты можешь себе позволить.
Мы очень сильно были ограничены в количестве смен, и, на самом деле, мне кажется, что в таком сжатом времени многое удалось. Это хорошо, что сотрудники музея позволяли нам попадать туда, куда нельзя попадать, смотреть то, что, как бы, пока не хотелось показывать. Многие нам шли навстречу, помогали очень много.»
Главным оператором фильма выступил Максим Арбугаев — известный российский документалист, обладатель награды «За лучшую операторскую работу» на фестивале Сандэнс за фильм «Генезис 2.0» и номинант премии «Оскар» (2023) за документальный фильм «Выход», снятый в соавторстве с сестрой Евгений Арбугаевой. Его имя в начальных титрах «Музея» идет первым и это абсолютно заслужено. Съемки получились невероятно красивыми, художественная ценность «Музея» велика, поэтому повторюсь: смотрите, по возможности, на большом экране.
В картине много участников из числа самых разных сотрудников музея — от директора до технического состава. За время съемок картины в Пушкинском сменились три директора, но сам фильм посвящен памяти легендарной Ирины Антоновой, которая, как отмечено в финале, руководила Пушкинским музеем дольше, чем Екатерина II правила Россией.
В картине много участников из числа самых разных сотрудников музея — от директора до технического состава. За время съемок картины в Пушкинском сменились три директора, но сам фильм посвящен памяти легендарной Ирины Антоновой, которая, как отмечено в финале, руководила Пушкинским музеем дольше, чем Екатерина II правила Россией.
Марина Мария Мельник (на пресс-конференции после пресс-показа):
«Наше дело было зафиксировать позиции разных директоров: здесь мы видим два директора - видим Елизавету Лихачеву и Ольгу Галактионову, а третий директор… Просто мы уже заканчивали фильм, и она не захотела участвовать.»
«Наше дело было зафиксировать позиции разных директоров: здесь мы видим два директора - видим Елизавету Лихачеву и Ольгу Галактионову, а третий директор… Просто мы уже заканчивали фильм, и она не захотела участвовать.»
Речь о Екатерине Проничевой, которая сменила Ольгу Галактионову на посту директора музея в январе 2026 года. Но вот, что вызвало вопросы и не понравилось ни мне, ни моим соседям по просмотру в зале: никто из спикеров в фильме не оттитрован. Ни одного имени, должности или пояснения функциональной роли в музее тех или иных героев картины. В отдельных случаях участники сами кратко обозначают, чем занимаются, но их имен мы все равно из фильма не узнаем, хотя в съемках участвовали в том числе люди известные и публичные. Одна журналистка, сидевшая со мной на соседнем ряду, очень много по этому поводу сетовала и буквально гуглила героев по ходу фильма.
После показа я спросила Марину Марию, с чем связан такой отказ от титров:
После показа я спросила Марину Марию, с чем связан такой отказ от титров:
Марина Мария Мельник (на пресс-конференции после пресс-показа):
«Честно говоря, когда фильм был готов, стало понятно, что не так важно, это говорит человек из отдела старых мастеров или из отдела новых мастеров. Важна функция, которую человек выполнил, а не его должность. Я думаю, что для телевизионной версии, для платформенной версии титры будут. Но все-таки в кино хотелось не отвлекать на чтение очень длинных регалий. Потому что все-таки они говорят о достаточно общих вещах. Они не говорят о тонкостях в отделе, а больше о фундаментальных вещах.»
«Честно говоря, когда фильм был готов, стало понятно, что не так важно, это говорит человек из отдела старых мастеров или из отдела новых мастеров. Важна функция, которую человек выполнил, а не его должность. Я думаю, что для телевизионной версии, для платформенной версии титры будут. Но все-таки в кино хотелось не отвлекать на чтение очень длинных регалий. Потому что все-таки они говорят о достаточно общих вещах. Они не говорят о тонкостях в отделе, а больше о фундаментальных вещах.»
И еще один штрих к портрету режиссера картины «Музей»: кинообозреватель и продюсер Сусанна Альперина, тоже посмотревшая этот фильм, написала позже в своем Telegram-канале, что Марина Мария является вдовой известного режиссера Ким Ки Дука. Возможно, что общение с мэтром корейского кино повлияло и на ее опыт в режиссуре.
Сусанна Альперина: «А об авторе еще нужно знать, что Марина Мария Мельник в 2024 году получила «Золотого Орла» за лучший документальный фильм. Это был «Мельников». И это — не менее информативно, чем то, что она русская вдова Ким Ки Дука.»
Сусанна Альперина: «А об авторе еще нужно знать, что Марина Мария Мельник в 2024 году получила «Золотого Орла» за лучший документальный фильм. Это был «Мельников». И это — не менее информативно, чем то, что она русская вдова Ким Ки Дука.»
#ММКФ #ММКФ2026 #искусство
